Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

(no subject)

Прочёл-таки кузнецовский "Огонь". Да, и вправду - вещь странноватая. Хотя конечно не сравнится с некоторыми квази-совписовскими, "субверсивными" шедеврами типа "Человека в проходном дворе" Тарасенкова или "Шёл по улице волшебник" Томина.
На советской волне начал читать Георгия Тушкана "Друзья и враги Анатолия Русакова" (ну про "трудных мальчиков" и "взрослых школьников"). Здесь конечно всё строго, без отклонений от генеральной линии. Однако от эвфемистичных, адаптированных для советского школьника старших классов описаний кое-каких сцен мороз по коже:

"Жевжик оторопело смотрел на Русакова.
— Лезь под кровать!
— Да ты что, очумел? — спросил Жевжик, призывая взглядом собравшихся быть свидетелями наглости новичка.
— Лезь под кровать! — У Анатолия была уверенность в своей правоте.
— Ты здесь не командуешь, — сердито сказал староста, и эти свои привычки брось!
<...>
С этого и начался провал Жевжика.
— Пусть докажет, что он не вор, — предложил Анатолий. — Для «вора в законе» пролезть под нарами или кроватью — значит опозориться и потерять авторитет на всю воровскую жизнь. А если ты активист — то что тебе стоит пролезть?
— Не хочу — и все!
— А ты говорил, — Анатолий повернулся к старосте, — «мы о каждом знаем все»!
Тот досадливо махнул рукой и сердито приказал:
— А ну, Жевжик, лезь под кровать!
— Не полезу! Не имеете права издеваться!
— Силой протащим!
— Не дамся!
Уж как ни защищался Жевжик — даже сумел самодельный нож выхватить из-под матраца, — все-таки протащили!
Он сидел на полу, голый, ругался последними словами и… плакал."



Ну всё в таком духе.
Поинтересовался самим Тушканом - личность своеобразная. Родился в семье полтавских дворян, отец позировал Репину в качестве одного из казаков, пишущих письмо султану, дальний родственник Гоголя. Любитель охоты на тигров. "Таким писателем-жизнелюбом, человеком, одержимым страстью «к перемене мест», охотником и рыболовом был всю свою жизнь Георгий Павлович Тушкан. Он исколесил почти всю нашу огромную страну, побывал в Ливане, Египте, Бельгии, Франции, Италии, Греции, Турции и Соединенных Штатах Америки." Во время войны занимался поиском "оружия возмездия".
Самый известный роман про борьбу с басмачами - "Джура" - дважды экранизировался. Те, кто читал, пишут, что "тема исмаилитов раскрыта"
В общем, какой-то криптоколониалистический ферзь, руки по локоть, небось...

Как говорится, "умели жить"

"Впоследствии, когда, в связи с подозрением на убийство Ющинского, в доме Веры Чеберяк был сделан обыск и взяты на анализ соскобы с обоев, то следов крови на них найти не удалось (эти следы были тщательно выскоблены), зато было обнаружено, что обои пропитаны... спермой"

Audioslaves ОМОНа

В переходе к Рижскому вокзалу лабает местный "Дэзинджун" - здоровенные лоси в разной униформе, кто-то в афганке, кто-то в ВДВ и т.п. Обычно исполняют что-то жалесное про горы, цинки и вечно опаздывающие вертушки.
А сегодня звучал омоновский фольклор. На ходу уловил немного, чё-то там "разобраны дубинки и щиты". И такое:
"Навстречу нам каменья (sic!) полетели,
бутылки, палки,
в общем, было всё..."

Интересный поджанр, в Сети пока не нашёл, там только про омоновские чеченско-дагестанские командировки:
"Вот идем мы, брат, домой, всем так хочется,
Всем так хочется, кушать хочется.
Я пинаю труп ногой, он не ворочится,
И за БТРом все волочится"

(no subject)

"Замурованные" Миронова, пожалуй, самое увлекательное, что я прочёл за последнее время.
Речь всё о том же 99/1, где Мавроди кропал свои дневники, так что читается как продолжение его записок.
Обстановка там про накалу трагикомичности уже приближается к круговерти сталинских чисток.
Вместе сидят и реликты 90-х типа Лёши "Солдата", и фигуранту громких дел нулевых (на стенах "стаканов" граффити типа "N-банк не сдается и не признается"), и те, кто их туда засадил.
Вот такие там сцены разыгрываются:
"Довгий! Конвойный шустро открыл дверь стакана, куда шмыгнула серая тень, прикрывая пакетом лицо от ощетинившихся колючими взглядами клеток. Через мгновение автозак захлебнулся разноголосым ревом проклятий и угроз в адрес бывшего начальника Главного Следственного управления Следственного Комитета при Генеральной прокуратуре РФ.
- Довгий, мразь, узнал меня?! - истерично звенело из глубины воронка. - Помнишь, я тебе говорил на допросе, что скоро сам будешь баланду хавать?! Тебя, тварь, еще не опустили?!
- Дайте мне эту суку. Я его голыми руками загрызу! - глушил истерику соседа мощный баритон.
- Братва, пустите меня, пожалуйста, - проснулся дремавший на плече подельника тщедушный скинхед, порешивший восьмерых гостей столицы. - Я ему ухо откушу. Мне вор сказал, если ухо прокурора или мента принесу, мне скачуха будет.
- Замолчали! - рявкнул прапор, ударив берцем по железной калитке.
- Старшой, ты на воровскую скачуху обиделся? - поинтересовался интеллигент. - Не за твои уши базарим.
- Ты меня не понял?! - не отступал от своего приказа милиционер.
- Да не кипятись, старшой. Лучше слушай меня. Дай нам этого мыша поиграться и глаза закрой. Я благодарным быть умею, поверь. Работенку тебе непыльную организую.
- Меня самого за такое к вам посадят, - немного растерялся прапор.
- Не посадят. Отмажем, - уверенно заявил интеллигент.
- Гы-гы. Себя ты уже отмазал, - осклабился мент.
- Чтобы я сидел, за меня каждый месяц заносят в Следственный комитет годовой бюджет твоего конвойного полка. Вон он - бывший дольщик! Руку протянуть. Короче, быстрей соображай, ехать десять минут осталось. Работать будешь начальником охраны кабака, полторашка зелени плюс халявный стол. Ну?!
Конвойный нервно играет желваками, сопоставляя перспективы и риски, как вдруг из стакана раздается жалобный стон, нечленораздельный, но судя по интонации, протестующий против столь крутого поворота судьбы.
- Засухарись, сука! - прапорщик размашисто вдарил кулаком по стакану с Довгием, срывая зло за окончательно упущенную выгоду"


Ну и много прочих описаний встреч с интересными людьми, типа Грабового, Пичугина, Френкеля и всяких скинов.

Отличненько

Мавроди вспоминает:
"В камере в этот момент мы сидели втроём. Один из нас, причём, был вором в законе. Со вторым же мы сидели до этого ещё достаточно долго вообще вдвоём (третья шконка пустовала), пока к нам вор не заехал, естественно, общение было уже самое непринуждённое. До такой степени, что мы даже друг друга разными шутливыми прозвищами звали. Я его, в частности, Василиском Василисковичем. (Взгляд у него действительно был… специфический. Тяжёлый какой-то.)
Причём человек этот был достаточно серьёзным. Имевшим за плечами более 10 лет отсиженных (к тому же нормально отсиженных!) и вообще. Ну, словом, серьёзный человек.
Ладно. Итак, ситуация.
Ночь. Мы с вором не спим, пьём чай, сидим болтаем; второй сокамерник вроде бы спит. Вроде бы! (В тюрьме, между прочим, никогда нельзя быть в этом до конца уверенным. Здесь все спят… так! Знаменитый "златоусский сон"! Когда человек одним глазом спит, а другим-то… Вот здесь у всех такой именно "сон". Златоусский.) Ситуация, казалось бы, абсолютно мирная.
И вдруг вор неожиданно совершенно меня и спрашивает: "Слушай, Серёж, а я вот и в Библии наткнулся на василиска. Там тоже он упоминается. А что это вообще такое?" – "Ну, по мифологии сказочный змей, убивающий взглядом." – "А посмотри в словаре Даля."
(У меня действительно был в камере 4-х томник Даля. И все привыкли лазить туда по любому поводу. "А посмотри то!.. А посмотри это!.." Всем, как ни странно, было это очень интересно.)
Я нарочито-недовольно морщусь, демонстративно отставляю в сторону недопитый чай и, тяжело вздыхая, лезу в шкаф за Далем. (Вор всё-таки. Хоть отношения у нас и самые, что ни на есть, тёплые, но!.. – надо лезть.)
Так… Так… Опять не тот! А!.. вот он, первый том. Б… В…
Вал… Вам… Вас… Василиск.
"Сказочный змей, убивающий дыханием или взглядом." А, ну что я говорил! – торжествующе комментирую я и бодро читаю дальше. – "По поверьям, василиск вылупляется из петушиного яйца."
В камере воцаряется мёртвая тишина. Я ещё не понимаю до конца смысл прочитанного.
"Что? – тихо, со странной какой-то интонацией переспрашивает меня мой собеседник. – Из какого?" "

(no subject)

Когда начинал леоновского "Вора", подумал, что отличный был бы гумус для очередного тв-сериала: советская классика, ретро, много действующих лиц, достоевщина, да ещё и про блатарей. Что, типа, зрителю ещё нужно...
Впрочем, роман конечно изрядно модернистский:

"Между прочим, в целях ограждения себя как от критических наскоков, так и от служебной любознательности надзирающих лиц, Фирсов прибегал к постоянному взмучиванью сюжета, отчего при чтении повествованье как бы двоилось и происходила некая рябь в глазах. Прием этот состоял в том, что одновременно с фирсовским вторжением на дно столичной жизни в повести у него на Благушу приходил другой такой же сочинитель под его же фамилией и с той же самой
целью написать повесть из уголовной жизни. Но что в особенности возмущало вышеупомянутых служебных лиц, - в повести у вымышленного фир-совского двойника, в свою очередь, действовал точно такой же сочинитель и так далее, причем все они, сколько их там поместилось, являлись однофамильцами и носили одинаковые по рисунку и покрою демисезоны. Разумеется, это бесконечно усложнило изобразительные задачи начального Фирсова, зато позволяло с зеркальной точностью воспроизводить сложнейшие и запретнейшие
обстоятельства, сваливая как ответственность за опасную тему, так и свою собственную литераторскую неумелость на эту зыбкую банду возглавленных им сообщников. Так что если бы на основании какой-либо чрезмерно достоверной подробности ретивый розыскной следователь вздумал бы добраться до первоисточника, чтоб привлечь Фирсова не только в качестве свидетеля, но и как Агеева собутыльника, ему пришлось бы без отдышки гнаться вдоль зеркального лабиринта за ускользающим призраком"

В последней трети уже совсем хорошо, особенно, когда Векшин едет в поезде с двумя мужиками, везущими третьего - сумасшедшего.

P.S. ЖЗЛ хотелось бы, что и говорить, но, надеюсь, Прилепин всё-таки надорвётся на пол-пути и не замарает

Наконец-то добрался до Паперного

"Журнал «Строительство Москвы» поместил в 1925 г . целую статью под названием «Сжигание людских трупов». Она начинается энергичным заявлением: «Сжигание людских трупов завоевывает себе все больше и больше сторонников» (№2, с. 14). К статье дано много иллюстраций. Рядом другая статья — «Мусоросжигание в городах Западной Европы». Через два года в журнале «Строительная промышленность» появится статья — «Трупосжигание и кремация». Ее начало не менее оптимистично: «Предстоящее открытие московского крематория естественно создает повышенный интерес к кремации и среди населения, и среди специалистов» (1927, 5, с. 376). Следующая статья в этом же номере — «Прогниватель для навоза и других органических отбросов»."

(no subject)

Брешко-Брешковская описывает каторжанский быт на Нижне Каре:
"Ненависть узников была так велика, что порой они вскрывали гробы свежезахороненных чиновников и вбивали в трупы деревянные колья"

Кто ещё не в курсе, то вечером концерт, посвящённый юбилею Северного (Брата, Гарик, Псой и др.):
http://bezpiero.livejournal.com/602544.html

"Надо жить играя"

"Действия злоумышленника не укладываются в рамки нормального поведения. Как сообщил нашей радиостанции источник в ГИБДД, водитель ехал по тротуару вдоль ограды МГУ и сбивал людей, как кегли в кегельбане."
http://echo.msk.ru/news/574725-echo.html

(no subject)

Вообще-то такую книгу должен писать человек со стороны - ну как Данилкин про Проханова.
В комнату входит либеральный критик: все пуговички застёгнуты, на лице марлевая повязка, на руках нитяные перчатки, в карманах пинцет, лупа, контейнеры для проб. Сначала он просто осторожно тычет в предмет изучения ручкой сачка, а к концу шестисотой страницы уже начинает ловить себя за хвост и требовать банду ельцина под суд.
Эдак бы надо и всю эту ажажу описать.